О мёртвых — ничего, кроме хорошего

Наверняка каждый слышал фразу: «О мёртвых — ничего, кроме хорошего»

Это выражение часто используется, чтобы напомнить: не стоит говорить плохо о покойных. Но откуда она взялась и менялась ли со временем? Давайте разбираться.

Корни этой пословицы уходят в Древнюю Грецию. Фраза приписывается Хилону Спартанскому, одному из Семи Мудрецов Греции, жившему в VI веке до н. э. Греческий оригинал звучит как «τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν», где акцент делается на злословии и оскорблениях в адрес покойных. Хилон был спартанским эфором (высокопоставленным чиновником) и, по легенде, умер от радости, когда его сын выиграл в кулачном бою на Олимпийских играх.

В III веке н. э. Диоген Лаэртский решает процитировать Хилона.  В своём труде «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диоген приводит афоризмы спартанского мудреца: «Не грозись: это дело бабье. К друзьям спеши проворнее в несчастье, чем в счастье. Брак справляй без пышности. Мёртвых не хули. Старость чти. Береги себя сам. Чужой беде не смейся. Кто силён, тот будь и добр, чтобы тебя уважали, а не боялись…». Здесь это выражением о покойном также довольно короткое и его смысл можно передать фразой «не поливай грязью тех, кто уже не может тебе ответить». Хорошо, откуда же взялось «или хорошо, или ничего», если у мудрецов древности такого не было?

Из другого перевода с древнегреческого, но не на русский, а на латынь. Если ещё точнее — из перевода, который в XV веке сделал итальянский монах Амброджо Траверсари. Он впервые употребил фразу на латинском языке, задокументировав это в письменном виде и хлёстко добавив в неё своё: «О мёртвых — или хорошо, или ничего». Этот вариант так всем полюбился, что активно стал использоваться европейцами в повседневности.

В XVIII веке эта фраза стала популярной и в России, ведь латынь была обязательным предметом в гимназиях, университетах и духовных академиях. Латинские пословицы и крылатые выражения из античности изучали все образованные люди.

Эту фразу не могли обойти стороной и известные писатели, кто-то с ней соглашался, а кто-то — нет. Например, Антон Павлович Чехов в пьесе «Безотцовщина» (1878) прописывает следующий диалог: «De mortuis aut bene, aut nihil!», а другой отвечает, что это «латинская ересь», и предлагает говорить правду обо всём.

Очень интересно об этом выражении высказался Л. Н. Толстой: «De mortuis aut bene, aut nihil — какое языческое, ложное правило! О живых говори добро или ничего. От скольких страданий это избавило бы людей, и как это легко. О мёртвых же почему не говорить и худого. В нашем мире, напротив, установилось правило: с некрологами и юбилеями говорить одни страшно преувеличенные похвалы, следовательно, только ложь. И это наносит людям ужасный вред, сглаживая и делая безразличным понятие добра и зла» [1902 г.].

Популярный сегодня вариант «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды» — это современное народное дополнение, которое появилось относительно недавно и не имеет корней в античных источниках. Да чего уж там, она настолько молодая, что начала мелькать в корпусе русского языка только в конце XX — начале XXI века. Популярность он обрёл благодаря социальным сетям, в итоге это незатейливое окончание «ничего кроме правды» стало способом оправдать критику покойных, особенно когда имеют в виду публичных фигур, но филологи подчёркивают, что это не аутентично, а скорее культурный апгрейд для современного общества, где правда ценится выше всего.

Интересно, что в юридическом контексте фраза иногда интерпретируется наоборот: клевета на умершего не считается преступлением, поскольку покойный не может защищаться. А в повседневной жизни она стала символом цивилизованности — не оскорблять тех, кто не может ответить. Но и тут есть маленький нюанс. Говорить про умершего можно, что угодно, но стоит помнить, родственники могут подать в суд за оскорбление их самих или за разглашение личной тайны умершего.